В голове у Марты было тихо.
Это настораживало.
Потому что когда в голове у Марты становилось тихо, это означало одно из двух: либо тараканы спят, либо они что-то затевают.
Тараканы не спали.
У них шла планёрка.
Во главе стола сидел Финансист.
Перед ним лежали бюджет, список текущих проектов, список хотелок и калькулятор, которому за последние месяцы пришлось увидеть слишком многое.
Финансист посмотрел на первую бумажку.
Потом на вторую.
Потом на третью.
Потом снял очки.
— У меня один вопрос. Кто будет за всё это платить?
Отдел креатива немедленно сделал вид, что его здесь нет.
Даже таракан в пиратской шляпе попытался спрятаться за папкой с бюджетом.
— Я вас вижу.
— А мы вас нет.
— Это не считается.
— Нам считается.
Финансист глубоко вдохнул.
— Музыкальные приблуды?
Меломан прижал к груди каталог.
— Это не приблуды.
— А что?
Меломан задумался.
— Необходимое.
— У тебя всё необходимое, если оно издаёт звук.
— Неправда.
Финансист молча постучал карандашом по столу.
Меломан замер.
— Ещё раз.
Тук-тук.
Глаза Меломана загорелись.
— А карандаш какой фирмы?
— Даже не думай.
Меломан был существом простым. Мир делился для него на две категории: то, что звучит, и то, что пока не удалось заставить звучать.
Если нечто приятно звенело, гудело, бренчало, рычало или делало особенно удачное «бдынь», Меломан немедленно хотел притащить источник домой.
— Камушки? — продолжил Финансист.
Тишина.
— Ваши гениальные идеи?
Из-за папки высунулся ус представителя Отдела креатива.
— Вообще-то идеи бесплатные.
Финансист посмотрел на ус.
— Вот именно поэтому вы производите их в промышленных масштабах.
У всех остальных были свои заморочки, а эти — нашли желудь, линейку и павлина и прекрасно провели день.
Им не требовались цель, польза или хотя бы внятное объяснение происходящего.
Достаточно было фразы:
— А давайте…
После этого разумные тараканы старались эвакуироваться.
Рядом с Отделом сидел Трикстер.
То есть проблема уже была не теоретической.
Трикстер посмотрел на Финансиста.
Потом на пиратскую шляпу.
Потом на Меломана.
Улыбнулся.
— А если сделать музыкальный инструмент из камней?
Меломан повернул голову.
Отдел креатива оживился.
— О!
— Нет, — сказал Финансист.
— А если он будет в форме…
— Нет.
— Ты даже не знаешь, в форме чего.
— Особенно поэтому нет.
Трикстер был той частью психики, которая видела табличку «НЕ ТРОГАТЬ» и воспринимала её как вызов.
Особенно хорошо ему удавались пошлость, нарушение приличий и превращение совершенно невинной идеи в такую, после которой Сенекс начинал требовать созвать дисциплинарную комиссию.
Сенекс как раз сидел напротив.
И ворчал.
Сенекс вообще умел ворчать молча.
Это был талант.
— В наше время, — начал он.
Трикстер застонал.
— Всё. Началось.
— В наше время сначала заканчивали одно дело…
— …потом начинали другое, — хором закончил Отдел креатива.
— Если вы знаете, почему не делаете?
— Потому что скучно.
Сенекс побагровел.
Он был хранителем правил, опыта, осторожности и великого знания о том, как всё должно быть устроено.
Особенно если остальные уже устроили наоборот.
— Я вас предупреждал.
— О чём?
— Обо всём.
Это было удобно.
Рядом сидел Аналитик, окружённый таблицами.
— Есть проект, который потенциально может всё это финансировать.
Финансист мгновенно повернулся к нему.
— Вот. Единственный конструктивный разговор за утро.
— Нужно ещё проверить несколько гипотез.
— Проверяй.
— Потом сравнить результаты.
— Сравнивай.
— А потом я заметил одну интересную закономерность…
Финансист насторожился.
Из соседнего кабинета немедленно высунулся Исследователь.
— Какую?
— Никакую, — быстро сказал Финансист.
— Я слышал «закономерность».
— Тебе показалось.
— Мне редко кажется.
Всезнайка поднял голову от книги.
— Между прочим, систематические ошибки восприятия…
— Не надо, — попросил Финансист.
— Я просто хотел уточнить.
Всезнайка не умничал.
Он действительно знал.
Это было гораздо хуже.
Можно было случайно упомянуть средневековую канализацию, устройство китового уха или историю пуговиц — и немедленно выяснить, что внутри головы уже хранится небольшая монография по этому вопросу.
Исследователь относился к нему с уважением.
Всезнайка сообщал, что человечеству известно.
Исследователь немедленно интересовался тем, чего человечеству ещё не известно.
А Аналитик потом пытался понять, зачем им понадобилось и то и другое.
— Так что за закономерность? — спросил Исследователь.
— НЕ ГОВОРИ ЕМУ, — сказал Финансист.
Поздно.
Через пять минут оба стояли у доски.
Аналитик подошёл посмотреть.
Всезнайка принёс книгу.
Финансист понял, что потерял сразу четверых.
С другого конца стола Астролог, не отрываясь от эфемерид, заметил:
— Вообще момент для исследований неплохой.
Финансист повернулся к нему.
— Только не начинай.
— Я ничего.
— Ты посмотрел на часы.
— Мне нельзя смотреть на часы?
— Тебе — подозрительно.
Астролог пожал плечами.
Его специальностью было время.
Остальные могли сколько угодно спорить, почему случилась очередная ерунда. Астролог прежде всего хотел знать, когда именно она случилась.
Потому что без времени это была просто ерунда.
Со временем — уже материал.
Эзотерик задумчиво поднял палец.
— А может, это вообще знак?
Финансист зажмурился.
— Чего?
— Пока не знаю.
— Тогда откуда ты знаешь, что знак?
Эзотерик посмотрел на него с жалостью.
Некоторые вопросы выдавали вопиющую духовную неподготовленность.
Эзотерик специализировался на символах, тайных значениях и той части устройства Вселенной, которую приличная наука предпочитала не приглашать на конференции.
У него были чакры, Таро, энергетические каналы, карма, масонские ложи, сакральная геометрия и подозрения насчёт любого треугольника, нарисованного без объяснений.
Особенно подозрительными были глаза в треугольниках.
— Случайностей не бывает, — многозначительно сказал он.
— Бывают, — отрезал Финансист.
— Это ты сейчас неслучайно сказал.
— А потерянный носок тоже знак?
Эзотерик задумался.
— Смотря какой.
Финансист понял, что совершил ошибку.
— Левый или правый?
— Забудь.
— Цвет?
— Забудь!
— Где потерял?
— Я НЕ ХОЧУ ЗНАТЬ, ЧТО ОЗНАЧАЕТ МОЙ НОСОК!
Из угла подал голос Провидец:
— Найдётся в четверг.
Все посмотрели на него.
Провидец сидел с совершенно отсутствующим видом и пил чай.
— Что найдётся?
— Носок.
Финансист медленно положил карандаш.
— Какой ещё носок?
— Тот самый.
— НЕТ НИКАКОГО НОСКА! МЫ ЕГО ТОЛЬКО ЧТО ВЫДУМАЛИ!
Провидец пожал плечами.
С Провидцем было тяжело.
То ему снился сон.
То среди ночи являлся образ.
То в голове внезапно звучала фраза неизвестного происхождения.
То он просто останавливался посреди коридора и говорил:
— Не надо сегодня туда ходить.
Никто не знал почему.
Сам Провидец — в том числе.
Поначалу над ним смеялись.
Потом несколько раз сходили.
После этого смеяться продолжили, но ходить перестали.
— А что будет в четверг? — заинтересовался Исследователь.
— Не знаю.
— Где найдётся носок?
— Не знаю.
— Почему именно в четверг?
— Не знаю.
Аналитик поднял голову от таблиц.
— На основании каких данных сделан прогноз?
— Никаких.
Аналитик побледнел.
Такого оскорбления методологии он ещё не встречал.
— Тогда почему ты это сказал?
Провидец пожал плечами.
— Пришло.
Аналитик медленно снял очки.
— Откуда?
— Оттуда.
Эзотерик оживился.
— А вот это уже интересно.
— ТЕБЕ ВСЁ ИНТЕРЕСНО, ГДЕ НЕТ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ! — рявкнул Финансист.
— Неправда. Ещё мне интересны пирамиды.
— Именно.
Астролог посмотрел в эфемериды.
— В четверг, кстати…
— МОЛЧАТЬ.
Все замолчали.
Провидец спокойно допил чай.
В четверг носок нашли.
За холодильником.
Финансист долго смотрел на него.
Потом на Провидца.
Потом снова на носок.
— Да чтоб тебя.
Провидец пожал плечами.
— Я же говорил.
Сенекс немедленно оживился:
— Нет, «я же говорил» — это моё.
Психолог всё это время наблюдал за Финансистом.
— Что? — не выдержал тот.
— Ничего.
— Ты смотришь.
— Я слушаю.
— Глазами?
Психолог улыбнулся.
— Интересно, почему тебе так важно всё контролировать?
— Потому что если я перестану контролировать, они купят гонг!
Меломан оживился.
— Какой гонг?
— НИКАКОЙ.
Психолог сделал какую-то запись.
Финансисту очень хотелось узнать какую.
Он не спросил.
Это была ловушка.
Психолог занимался внутренними причинами. Любая простая фраза в его присутствии рисковала получить второй этаж, подвал и пристройку.
— Я просто не хочу гонг.
— Конечно.
— Что значит «конечно»?!
Психолог снова что-то записал.
Финансист пересел подальше.
Там сидел Философ.
Это оказалось ошибкой.
— А что такое бюджет? — задумчиво спросил Философ.
Финансист побледнел.
— Нет.
— В сущности, деньги — лишь символическое выражение…
— Нет.
— …общественного соглашения о ценности…
— НЕТ.
— Но если ценность субъективна…
Финансист схватил бумаги и пересел обратно к Психологу.
Тот приветливо подвинул ему стул.
— Рад, что ты вернулся.
— Молчи.
Философ остался размышлять.
Это было его естественное состояние.
Он искал смысл.
Причём преимущественно там, где остальные искали ключи, деньги или виноватого.
Простой вопрос «кто съел печенье?» в присутствии Философа легко превращался в дискуссию о природе собственности, свободе воли и о том, продолжает ли печенье существовать после того, как его съели.
Обычно к концу дискуссии никто уже не помнил, что хотел печенье.
Кроме Меломана, если коробка от него хорошо шуршала.
В другом конце комнаты Лекарь проводил обход.
Лекарь считал, что здоровых здесь нет.
Есть только недостаточно обследованные.
— Эмпат, как спал?
— Хорошо.
— Подозрительно.
— Почему?
— Обычно ты за кого-нибудь переживаешь.
Эмпат посмотрел в окно.
— Там голубь какой-то грустный.
Лекарь удовлетворённо поставил галочку.
— Вот. Теперь клиническая картина привычная.
Помогатор мгновенно вскочил:
— Где голубь?
— Сидеть! — сказал Финансист.
— Но ему, возможно, нужна помощь!
— Он просто сидит.
— Грустно сидит.
— Откуда вы знаете?!
Эмпат и Помогатор посмотрели на него с одинаковым укором, хотя причины были разные.
Эмпат чувствовал.
Помогатор уже искал коробку, корм и номер ближайшей ветеринарной клиники.
А в дальнем углу сидел Иисус.
— Пусть принесут голубя, — мягко сказал он.
Финансист вздохнул.
— Только голубя.
Иисус любил всех.
Вообще всех.
Это было красиво, возвышенно и крайне непрактично.
Периодически человечество плевало в него, после чего Иисус вытирался и продолжал любить человечество.
Амазонка считала такую систему обратной связи конструктивно несовершенной.
— Кто тебя опять обидел? — спросила она.
— Никто.
Амазонка посмотрела внимательнее.
— Кто?
— Неважно. Надо понять и простить.
— Им или тебе?
— Всем.
Амазонка молча повернулась к арсеналу.
— Куда ты?
— Понимать.
— Амазонка.
— Очень внимательно понимать.
Иисус вздохнул.
У стены Амазонка между делом проводила ревизию арсенала.
Она любила мир.
Особенно хорошо защищённый.
Сама она неприятностей не искала.
Но если неприятности находили её, дальше это становилось уже проблемой неприятностей.
— Я всегда говорил, что нельзя любить всех подряд, — проворчал Сенекс.
Иисус улыбнулся.
— Тебя я тоже люблю.
— Вот за это ты меня особенно раздражаешь.
В этот момент Миледи лениво потянулась.
— Господи, какая скука.
Монашка посмотрела на неё.
— Можно провести вечер с пользой.
— Можно, — согласилась Миледи. — А можно в загул.
Монашка закрыла глаза.
Миледи была той частью психики, которая периодически напоминала остальным, что у тела существуют собственные планы на жизнь.
Монашка была той частью психики, которая отвечала:
«Обойдёшься».
Они прекрасно уравновешивали друг друга.
Теоретически.
Практически они могли сорок минут спорить о длине юбки.
Трикстер немедленно подвинулся к Миледи.
— В загул?
— В загул.
Отдел креатива оживился.
— Мы с вами.
Сенекс вскочил.
— НИКТО НИКУДА НЕ ИДЁТ!
Финансист, не поднимая головы от бюджета, спросил:
— Это платно?
Наступила пауза.
— Тогда сначала выясните смету.
Монашка посмотрела на него с ужасом.
— Ты их не остановишь?!
— Я Финансист. Я не мораль.
Эго, до этого молча сидевшее во главе бокового стола, решило, что настал момент вмешаться.
— Я приняло решение.
Все повернулись.
— Какое?
— То, которое мы сейчас приняли.
— Ты ничего не принимало.
Эго оскорбилось.
Эго вообще считало себя руководством.
Оно поддерживало официальный образ всей организации, подписывало задним числом коллективные решения и очень не любило узнавать, что половина психической жизни прошла без его согласования.
— Без меня вообще ничего бы не было.
Трикстер посмотрел на Отдел креатива.
Отдел креатива посмотрел на Трикстера.
Оба рассмеялись.
— Что смешного?
— Ничего, начальник.
Эго удовлетворённо кивнуло.
Оно предпочло считать это признанием статуса.
Из-под стола вдруг раздалось:
— Ы.
Все замолчали.
Финансист медленно заглянул вниз.
Там сидела Хтонь.
Никто толком не знал, что такое Хтонь.
Даже Эзотерик.
Он однажды попытался выяснить её происхождение, но Хтонь посмотрела на него так, что Эзотерик решил, что некоторые тайны мироздания прекрасно обходятся без расшифровки.
Выглядела Хтонь не очень.
Зато могла порвать кого угодно.
Она дружила с Тенью, чертями с крыши и почему-то особенно хорошо ладила с Трикстером.
— Ты чего здесь? — спросил Финансист.
— Ы.
Трикстер вскочил.
— Хтонь! Пойдём!
— Ы.
И ушли.
Финансист проводил их взглядом.
— Куда?
Из коридора донёсся голос Трикстера:
— К чертям!
Финансист задумался.
В данном случае это могло быть как выражением, так и точным адресом.
Где-то снизу раздался стук.
Новый стажёр Отдела креатива насторожился.
— А что у нас в подвале?
В комнате стало тихо.
Финансист поднял глаза.
Амазонка перестала перебирать арсенал.
Психолог заинтересовался.
Сенекс нахмурился.
— Тебе лучше не знать, — сказал он.
Трикстер немедленно просунул голову в дверь.
— Тебе обязательно надо узнать.
— Не смей.
Но было поздно.
Стажёр уже открыл дверь в подвал.
Внизу сидели двое.
Мисс Рентген посмотрела на него один раз.
Этого хватило.
Она вообще обладала удивительным талантом: видела насквозь и мгновенно находила место, куда достаточно слегка ткнуть пальцем, чтобы рухнула вся конструкция.
— Боится показаться слабым, — спокойно сказала она. — Вот сюда нажми.
— НЕ НАДО НИКУДА НАЖИМАТЬ! — крикнул сверху Психолог.
Рядом с ней сидел Стратег.
Он ничего не сказал.
Только улыбнулся.
Стажёр медленно закрыл дверь.
— Почему они в подвале?
Финансист поправил бумаги.
— Гуманизм.
— Так, — сказал Финансист. — Возвращаемся к бюджету.
Но возвращаться было уже некому.
Аналитик, Исследователь, Всезнайка и Астролог что-то чертили на доске.
Эзотерик искал в получившейся схеме тайные символы.
Провидец смотрел в стену. Возможно, просто смотрел. Теперь никто не рисковал уточнять.
Психолог анализировал раздражение Финансиста.
Лекарь пытался измерить ему давление.
Эмпат переживал за голубя.
Помогатор уже где-то добыл коробку.
Иисус любил всех участников процесса.
Амазонка следила, чтобы никто не воспользовался этим обстоятельством.
Сенекс ворчал.
Монашка воспитывала Миледи.
Миледи строила планы на вечер.
Философ пытался определить онтологический статус бюджета.
Эго руководило происходящим постфактум.
Из соседней комнаты вдруг донеслось странное:
— БДЫНЬ.
Меломан замер.
— Что это было?
Финансист побледнел.
— Ничего.
Снова:
— БДЫНЬ.
Меломан медленно повернул голову.
— Где это?
— НЕ ГОВОРИТЕ ЕМУ.
Из комнаты Отдела креатива высунулся ус.
— Мы нашли штуку.
— Какую? — прошептал Меломан.
— Не знаем. Но она делает вот так.
БДЫНЬ.
Меломан исчез.
— МЕЛОМАН!
Поздно.
Через десять секунд из мастерской раздался восторженный вопль:
— А ЕСЛИ ПО НЕЙ ЖЕЛУДЕМ?!
Трикстер откуда-то немедленно ответил:
— А если линейкой?!
Отдел креатива заорал от восторга.
Финансист закрыл глаза.
— Где они вообще взяли желудь и линейку?
Сенекс пожал плечами.
— Лучше не спрашивай.
С крыши донёсся подозрительный грохот.
Потом музыка.
Потом ещё более подозрительный грохот уже в ритм музыке.
Финансист поднял голову.
— Что там происходит?
Хтонь прислушалась.
— Ы.
— Очень содержательно.
Трикстер выглянул в окно.
— А. Тень дискотеку устроила.
— С кем?
— С чертями.
Финансист несколько секунд молчал.
— Конечно.
Тень вообще предпочитала крышу.
Внизу было слишком много правил, приличий и существ, которые задавали неудобные вопросы.
Тень хранила всё то, что остальные тараканы предпочитали в себе не замечать.
Сама Тень по этому поводу совершенно не переживала. Она давно со всеми познакомилась и договорилась.
С крыши ударили басы.
Меломан замер.
— Что это?
Финансист побледнел.
— Ничего.
Сверху снова грохнуло.
Меломан медленно поднял голову.
— Там музыка.
— Нет.
— Я слышу.
— Тебе кажется.
Меломан уже был у двери.
— МЕЛОМАН!
Поздно.
Он поскакал на крышу.
Через несколько секунд музыка стала громче.
Финансист закрыл глаза.
— Почему громче?
Трикстер прислушался.
— Похоже, Меломан нашёл усилитель.
— Откуда на крыше усилитель?
— Теперь уже есть.
Психолог что-то записал.
Астролог посмотрел на часы.
Эзотерик многозначительно поднял палец.
Финансист предупреждающе посмотрел на обоих.
— Ни слова.
Провидец вдруг сказал:
— Завтра их будет два.
В комнате повисла тишина.
Финансист очень медленно повернул голову.
— Кого?
Провидец пожал плечами.
— Не знаю.
Финансист несколько секунд смотрел на него.
Потом решил, что некоторые вопросы действительно лучше не задавать.
Он повернулся к Аналитику.
— Проект.
— Что?
— Тот, который должен приносить деньги. Срочно.
— Почему?
Финансист молча указал в сторону крыши.
Оттуда донеслись басы, хохот Трикстера и какой-то особенно мощный «БДЫНЬ».
Аналитик признал аргумент убедительным и открыл таблицы.
Лекарь подошёл к Финансисту с тонометром.
Финансист положил голову на стол.
Рабочий день официально начался.
Из мастерской осторожно высунулся ус.
— Финансист?
— Нет.
— Мы ещё ничего не спросили.
— Нет.
— А если бесплатно?
Финансист медленно поднял голову.
— Сколько времени?
Ус исчез.
За дверью зашептались.
Потом показался Трикстер.
— А вот тут есть нюанс.
Финансист сам взял у Лекаря тонометр.
В этот момент у Марты в голове заиграла музыка.
Марта отложила всё, чем занималась, и решила размяться.
Финансист закрыл глаза.
— Ну конечно.
