Тараканья республика
Марта с детства знала, что люди живут по правилам.
Не по тем правилам, которые запрещают совать пальцы в розетку или требуют вернуть соседу взятую кастрюлю. Эти как раз казались ей разумными.
Существовали другие.
Невидимые.
Девочке полагалось хотеть одного и не хотеть другого. На определённые слова следовало обижаться. Определённых вещей следовало стыдиться. Если тебя не любят — нужно расстраиваться. Если хвалят — радоваться. Если большинство считает что-нибудь правильным — желательно хотя бы сделать задумчивое лицо.
Марта правила видела.
Она вообще довольно рано заметила, что большинство людей получает их словно инструкцию по эксплуатации.
К себе такой инструкции она не обнаружила.
Сначала Марта решила, что её экземпляр потеряли.
Потом присмотрелась к чужим.
Потом подумала:
«Нет, спасибо».
И пошла заниматься своими делами.
К совершеннолетию она уже совершенно точно знала две вещи.
Во-первых, общество располагает огромным количеством шаблонов на тему того, каким человек должен быть.
Во-вторых, впихивать себя в них Марта не намерена.
Не из протеста.
Протест вообще предполагает довольно тесную связь с тем, против чего протестуешь.
Марта просто не видела смысла носить ботинки сорок второго размера потому, что на складе их большинство.
В голове у Марты не было Царя.
Это обстоятельство очень беспокоило людей, которые пытались ею манипулировать.
У Марты была Республика.
Население Республики посторонние люди могли бы принять за тараканов.
Это было бы несправедливо.
Тараканы были благонадёжные.
Просто очень разные.
Председательствовало Эго.
Эго не было ни Царём, ни Генеральным секретарём, ни Верховным Главнокомандующим. Оно созывало заседания, слушало доклады и обладало двумя большими печатями.
На одной было написано:
ОДОБРЯМ.
На другой:
ВЕТО.
Этим его исполнительная власть в основном исчерпывалась.
— Предложения? — спрашивало Эго.
И начиналось.
Отдел креатива обычно приходил первым.
Иногда через дверь.
Иногда через окно.
Однажды через вентиляцию.
— Есть идея!
— Почему у вас гитара?
— Она относится к идее.
— Почему вы в касках?
— Это тоже относится к идее.
— Вы трезвые?
— А это к идее не относится.
Эго вздыхало.
— Докладывайте.
После доклада наступала тишина.
— Кто-нибудь понимает, что они предлагают?
— Примерно, — говорил Аналитик.
— Это осуществимо?
Анимус задумчиво крутил отвёртку.
— Технически да.
— Последствия?
Бухгалтер открывал блокнот.
— Запишем.
Из дальнего угла Тень говорила:
— Делайте.
— Почему?
— Потом узнаете.
Аналитик закрывал глаза.
Он очень не любил слова «потом узнаете».
Эго оглядывало собрание.
— Возражения?
Возражения обсуждались.
Иногда долго.
Иногда громко.
Иногда отдел креатива начинал рисовать карикатуры на выступающих.
Наконец решение каким-то образом возникало.
Не как приказ сверху.
Не как победа одного таракана.
Оно собиралось из кусочков: интуиции, логики, желания, памяти, ощущения, опыта, и того непонятного компонента, который отдел креатива называл «а давайте посмотрим, что будет».
Эго брало печать.
ОДОБРЯМ.
И Республика отправлялась действовать.
Если же предложение противоречило тому, что Марта действительно считала своим, печать была другой.
ВЕТО.
Без апелляции.
В этом и заключалась власть Эго.
Оно не обязано было знать дорогу.
Его задачей было знать, какая дорога точно не наша.
Когда требовалось починить розетку, председатель вызывал Анимуса.
— Есть задача.
— Вижу.
— Справишься?
— Отвёртку.
Когда требовалось понять, почему человек третий раз делает одно и то же, несмотря на совершенно другие заявления, являлся Аналитик.
— Данные.
Бухгалтер уже стоял рядом с папкой.
Бухгалтер никогда не управлял машиной. Бухгалтер вообще редко выходил из своего кабинета.
Он просто записывал.
Всё.
Кто что сказал. Кто что сделал. Кто сказал одно, а через три недели сделал другое. Кто случайно оговорился. Кто слишком быстро оказался в месте, где его никто не ожидал. Кто знал то, чего знать вроде бы не должен был.
— Зачем ты это хранишь? — иногда спрашивала Марта.
Бухгалтер поднимал глаза.
— Не знаю.
И записывал вопрос.
Когда данных ещё не хватало, но что-то уже было ясно, председатель нехотя вызывал Интуитов.
Их было двое.
Марта и Тень.
— Что скажете?
— Нехорошо.
— Аргументы?
— Нет.
— Прекрасно. Бухгалтер, запишите как гипотезу.
— Уже.
Через год Аналитик иногда приходил с той же папкой.
— Я закончил проверку.
Тень поднимала бровь.
— И?
Аналитик мрачно сообщал:
— Нехорошо.
Отдел креатива начинал аплодировать.
Имелась ещё Персона.
Она была прекрасным специалистом.
Вежливая, последовательная, социально понятная, аккуратно дозированная и совершенно настоящая.
Просто узкопрофильная.
Марта доставала её главным образом ради людей, которых любила. Иногда — из жалости.
Некоторым людям трудно общаться с Республикой напрямую. Им спокойнее, когда собеседник сегодня примерно тот же, что вчера, а на вопрос «как ты?» не требуется предварительно созывать парламент.
Марта это понимала.
— Персону, пожалуйста.
— Надолго?
— На ужин.
— Хорошо.
Персона надевала туфли и отправлялась наружу.
Это не было притворством.
Любовь тоже была частью Марты.
Поэтому и Персона, вызванная любовью, была настоящей.
Просто после ужина она снимала туфли и с облегчением возвращалась отдыхать.
Самым шумным подразделением Республики оставался Отдел креатива.
Его бюджет никто не утверждал.
Штатное расписание отсутствовало.
Рабочее время определить не удавалось.
Зато именно оттуда регулярно поступали решения, которые сначала заставляли Аналитика хвататься за голову, а через некоторое время оказывались либо неожиданно удачными, либо настолько смешными, что Республика считала эксперимент окупившимся.
На стене отдела висел лозунг:
«Если очевидное решение не подходит, значит, наконец-то стало интересно».
Ниже кто-то дописал:
«Если подходит — всё равно подумай ещё».
Ещё ниже:
«Кто выпил компот?»
Последняя надпись была обведена Бухгалтером.
Расследование продолжалось.
Наконец, в подвале жили двое.
Стратег и мисс Рентген.
Их не выпускали.
Не потому, что они были плохими.
Просто Республика придерживалась принципов гуманизма.
Мисс Рентген обладала неприятной способностью посмотреть на человека несколько минут, после чего сообщить:
— Он больше всего боится оказаться ненужным. Вот сюда нажми.
— Не будем никуда нажимать.
— Тогда зачем вы меня спрашивали?
Стратег в таких случаях улыбался.
Поэтому его и заперли вместе с ней.
Им там нравилось.
По слишком громким слухам, даже очень.
И вот однажды несколько очень серьёзных людей решили Марту изучить.
Серьёзные люди хорошо понимали социальные механизмы.
Они знали, что человеку необходимо одобрение. Что человек боится осуждения. Что если достаточно уверенно сказать ему: «Все считают тебя странной», он начнёт доказывать, что не странный.
Они попробовали.
— Все считают тебя странной.
Марта задумалась.
— Возможно.
И пошла поливать цветы.
Компания провела совещание.
— Она не поняла.
Попробовали ещё раз.
— Ты понимаешь, как это выглядит со стороны?
— Нет.
— Тебе неинтересно?
— Не особенно.
Компания встревожилась.
Тогда ей объяснили, как должен вести себя нормальный человек.
В голове Марты состоялось заседание.
— Нас вызывают? — спросила Персона с дивана.
— Нет, — сказала Марта. — Ничего важного.
Персона перевернулась на другой бок.
Компания перешла к страху.
Марту предупредили о последствиях.
Последствия были изложены туманно, зато выразительно.
— А если случится вот это?
— Тогда будем решать вот это, — сказала Марта.
— А если ещё и это?
— Тогда ещё и это.
— Но тебе не страшно?
Марта прислушалась.
— Немного.
Компания оживилась.
— Отлично!
— Что отлично?
— Ничего.
Страх был зарегистрирован, рассмотрен и передан в профильное ведомство.
Через двадцать минут за рулём уже сидел другой таракан.
Компания этого не предусмотрела.
Тогда попробовали соблазнение.
Марта получила именно то, чего, по мнению Компании, ей очень хотелось.
Она обрадовалась.
Компания тоже обрадовалась.
Через некоторое время Марта перестала хотеть этого и увлеклась другим.
Компания обиделась.
— Так нельзя!
— Почему?
На этот вопрос ответа в методичке не было.
Тогда началась работа с реальностью.
В интернете появились странные вещи. Что-то было похоже на правду, что-то — на искусно собранную подделку, а что-то выглядело так, словно неизвестный автор очень старался заставить Марту узнать себя в чужом зеркале.
Бухгалтер открыл новую папку.
«Интересное».
Он никогда не писал на папках эмоциональных названий.
Марта посмотрела, пожала плечами и продолжила жить.
Компания решила, что воздействие не сработало.
Это была первая серьёзная ошибка.
Воздействие прекрасно сработало.
Просто его результатом оказалось не то, чего ожидала Компания.
Бухгалтер записал.
Потом появились совпадения.
Необычные встречи.
Слишком своевременные реакции.
Чужое знание мелочей.
Ощущение наблюдения.
Марта не стала немедленно выбирать объяснение.
— Прослушивают! — предложил один таракан.
— Может быть, — сказал другой.
— Может быть, нет, — возразил третий.
— Недостаточно данных, — заявил Аналитик.
— Записываю, — сказал Бухгалтер.
Это была вся реакция.
Компания снова решила, что реакции нет.
Это была вторая серьёзная ошибка.
Постепенно у Компании возникла проблема.
Чтобы управлять человеком, полезно понимать, что именно последует за воздействием.
Стыд — значит, попытка восстановить одобрение.
Страх — отступление.
Награда — приближение.
Изоляция — поиск контакта.
Провокация — вспышка.
Неопределённость — тревога.
У Марты схема выглядела иначе.
Стыд.
Заседание.
Таракан № 4 сообщает, что ему всё равно.
Страх.
Заседание.
Таракан № 7 предлагает проверить замки.
Награда.
Заседание.
Все радуются.
Через два дня Интуит обнаруживает более интересный объект.
Провокация.
Заседание не проводится вообще, потому что Марта в этот момент осваивает катану.
Компания начала собирать статистику.
Статистика издевалась над Компанией.
Тогда было принято решение разрушить систему.
Это звучало убедительно.
Проблема состояла только в одном.
Системы в привычном для Компании смысле у Марты не было.
У неё была прекрасно работающая динамическая коалиция тараканов, которые каждый раз договаривались заново.
Компания выбила одну опору.
— Ой, — сказала Марта.
Тараканы перераспределили вес.
Компания перекрыла привычный маршрут.
— Интересно.
Интуит нашёл другой.
Компания попыталась вызвать конфликт между внутренними потребностями.
Конфликт действительно возник.
Эго созвало заседание.
Тараканы доложили позиции.
Отдел креатива нарисовал три карикатуры и предложил четвёртый вариант.
Аналитик проверил его на непротиворечивость.
Анимус сообщил, что технически осуществимо.
Бухгалтер всё записал.
Эго подумало.
ОДОБРЯМ.
Наутро Республика спокойно поехала дальше.
Компания начала нервничать.
Первым симптомом её собственного неблагополучия стало увеличение числа совещаний.
Вторым — появление схем.
На стене висели фотографии, стрелки, временные линии и таблицы предполагаемых реакций Марты.
Стрелки постоянно приходилось перечёркивать.
— Если сделать А, она должна сделать Б.
Марта делала Ю.
— Почему Ю?!
Никто не знал.
Не знала даже Марта.
Отдел креатива знал, но объяснить не мог.
— Хорошая идея получилась, — сказала Марта потом.
Компания внесла Ю в модель.
В следующий раз Марта сделала Щ.
Тем временем Бухгалтер закончил первый том.
Потом второй.
Аналитик, которому однажды вечером стало скучно, попросил почитать.
На третьей странице он перестал улыбаться.
На двадцатой принёс карандаш.
На сороковой начал строить таблицу.
К утру перед ним лежала модель.
Не идеальная.
Но неприятно стройная.
— Тень, — позвал он.
Тень появилась сразу.
Она вообще ждала этого разговора примерно год.
— Кто?
Тень назвала несколько имён.
— Уверена?
— Нет.
Аналитик уважительно кивнул.
Именно поэтому они хорошо работали вместе.
Марта ничего особенного не предприняла.
Просто некоторые двери закрылись.
Некоторые люди перестали получать информацию.
Некоторые реакции больше не происходили.
Где раньше был доступ, появилась вежливая пустота.
Компания запаниковала.
Потому что манипуляция имеет одну неприятную особенность:
манипулятору тоже нужна обратная связь.
Без неё он не знает, работает ли рычаг.
Компания усилила воздействие.
Ответа стало ещё меньше.
Компания усилила ещё.
Марта взяла гитару.
Отдел креатива немедленно объявил музыкальный вечер.
И тут случилось то, чего не ожидал никто.
Даже Марта.
Тень поднялась на крышу.
У Тени вообще были странные отношения с крышей.
Марта считала крышу границей между личным и коллективным. Всё, что происходило ниже, принадлежало Республике.
Всё, что выше, начинало жить по законам, которых Аналитик не любил, потому что их невозможно было аккуратно записать в таблицу.
— Не начинай, — сказал Аналитик.
— Я ничего.
— Именно это меня и беспокоит.
Тень села на край крыши.
Где-то далеко Компания совершила очередное очень умное действие.
И мир неожиданно ответил.
Не молнией.
Не мистическим голосом.
Просто совпадениями.
Кто-то увидел то, чего раньше не замечал.
Кто-то задал неудобный вопрос.
Где-то всплыла информация.
Кто-то из участников Компании поссорился с другим.
Один решил, что второй скрывает от него часть плана.
Второй решил то же самое про третьего.
Третий начал проверять первого.
Люди, годами изучавшие чужие слабости, внезапно обнаружили друг у друга слабости.
И, конечно, не смогли пройти мимо.
Черти пришли на крышу вечером.
— Вызывали?
— Нет, — сказала Тень.
Черти посмотрели вниз.
— А что там?
— Само.
Черти некоторое время наблюдали.
— Красиво.
— Угу.
— Помощь нужна?
Тень подумала.
— Можете добавить символизма.
Черти обрадовались.
Они любили символизм.
Через месяц Компания уже почти не занималась Мартой.
Компания занималась Компанией.
Кто виноват?
Кто ошибся?
Кто передал неверные сведения?
Кто оказался недостаточно лоялен?
Почему объект не ведёт себя как объект?
Почему прежние методы внезапно перестали работать?
Кто вообще предложил эту затею?
Каждый вопрос рождал новый.
Каждая попытка восстановить контроль увеличивала хаос.
Ирония состояла в том, что Компания наконец получила именно то, что так долго пыталась создать у Марты.
Потерю опор.
Недоверие к собственному восприятию.
Страх.
Стыд.
Неопределённость.
Взаимное наблюдение.
Необходимость угадывать чужие намерения.
Марта об этом почти ничего не знала.
Она в тот день придумывала новый танец.
Вечером Бухгалтер пришёл с папкой.
— Всё?
— Думаю, да, — сказал Аналитик.
— Закрывать?
Марта задумалась.
Из подвала донёсся стук.
— Нет, — быстро сказала она.
Стук прекратился.
— Они слышат? — спросил Аналитик.
— Всё они слышат.
Из-за двери донёсся голос мисс Рентген:
— Я вообще-то могу сказать, чем всё закончится.
— Не надо!
— Как хотите.
Стратег тихо рассмеялся.
Бухгалтер поставил папку на полку.
— Тогда в архив?
Эго оглядело присутствующих.
Возражений не последовало.
Печать опустилась на обложку.
ОДОБРЯМ.
На крыше Тень играла с чертями в карты.
Анимус чинил розетку.
Персона спала.
Бухгалтер приводил архив в порядок.
Аналитик уже нашёл себе новую загадку.
Из подвала доносился подозрительно довольный смех.
Отдел креатива где-то раздобыл бубен.
Республика функционировала штатно.
То есть тормозов не было, одного колеса не хватало, водитель мог смениться на каждом перекрёстке, а вместо запаски в багажнике лежало Колесо Фортуны.
Но машина почему-то ехала.
И, что особенно раздражало людей с методичками, ехала именно туда, куда ей было нужно.
Пусть иногда Республика узнавала об этом только по прибытии.
На двери висела маленькая табличка:
«Единого центра управления нет».
Ниже Бухгалтер когда-то приписал карандашом:
«Поэтому просьба не тратить время на его захват».
Отдел креатива пририсовал колесо, гитару и танцующего таракана.
А ещё ниже Тень добавила:
«Крышу тоже не трогать».
Черти поставили подписи.
И только на внутренней стороне двери, там, где её могли прочитать исключительно жители Республики, было написано:
«Я просто такая, какая есть».
